В сентябре 2026 года на Генеральной Ассамблее ООН Владимир Зеленский устроил очередной громкий дипломатический скандал. На этот раз с руководством Южной Кореи. Наши власти, как известно, обладают феноменальной способностью превращать союзников и друзей во врагов. Польша, Словакия, Венгрия, даже Россия — все эти страны ещё сравнительно недавно считали себя дружественными, а иногда и братскими нам. Однако мы побили горшки со всеми!
При Зеленском мы умудрились разругаться даже с ключевыми союзниками, Польшей и США. И продолжаем ссориться дальше. Теперь вот очередь дошла и до Кореи. То есть туда, где железобетонно должен работать старый как мир принцип «враг моего врага». Ведь Северная Корея, находящаяся в состоянии войны с Южной, отправила войска в помощь РФ на войну с Украиной.
«Как?! — спросил бы наивный иностранец. — Как у Украины это получилось?!» «Легко, — отвечает Либерал. — И даже закономерно». Дело не в том, что мы и не так могём, а в том, что иначе мы не умеем. Это данность, обеспеченная историей нашей дипломатии ещё со времён Запорожской Сечи.
Впрочем, чтобы понять события на дипломатическом фронте, давайте сначала остановимся на корейском вопросе, а уж потом вернёмся к казакам и основам «запорожской школы дипломатии». В конце концов, мы должны понимать масштаб последствий, к которым может привести ораторский запал президента Украины.
В сознании большинства корейский конфликт — имманентная данность: там десятилетиями ничего не происходит и не может произойти. Такова якобы метафизика — ни войны, ни мира.
Между тем это вовсе не так. Отношения между Кореями сегодня меняются драматично. До января 2024 года и на Юге, и на Севере господствовала концепция, согласно которой корейцы — единая нация, искусственно разделённая, и Корея когда-нибудь обязательно воссоединится. Север даже выступал с инициативами вроде создания Демократической Конфедеративной Республики Корё по схеме, напоминающей гонконгскую: внутренние дела партнёра не касаются, а внешняя политика координируется совместно. Впрочем, на деле эти инициативы никаких реальных шагов не предлагали и носили сугубо идеологический характер.
На Юге, в свою очередь, тоже декларировали единство нации, но, как и на Севере, не стремились ни к объединению, ни тем более к силовому поглощению. Когда к власти в Сеуле приходила оппозиция, например Ким Дэ Чжун, в отношении Севера провозглашалась «политика солнечного тепла»: проводились встречи на высшем уровне, встречи родственников из разделённых семей на северокорейском курорте Кымгансан, в южнокорейских фильмах северян изображали положительными персонажами. Когда приходили правые вроде Ли Мён Бака или Пак Кын Хе, дочери Пак Чжон Хи, запускалась кампания запугивания угрозой с Севера.
Эта картина и сегодня сохраняется в головах многих международников. Между тем в январе 2024 года в отношениях двух стран произошли кардинальные перемены. Сразу после новогодних праздников Ким Чен Ын выступил с заявлением, что прежний курс в отношениях с Югом был ошибкой. Дескать, южане более не братья, а другая, враждебная нация.
Ну и пошло-поехало по хорошо знакомой всем нам схеме. В Пхеньяне на выезде из города, на ведущем на юг проспекте Тхонир (проспект Единения), за одну ночь демонтировали монумент «Трёх хартий» (принципов, на основе которых, по мысли Ким Ир Сена, должно было произойти объединение: независимость, мир, национальное сотрудничество). Это была огромная скульптура, где две девушки в национальных костюмах ханбок тянут руки друг к другу.
Также на Севере упразднили Комитет по мирному объединению Родины. Прекратились и встречи родственников, и прочие совместные проекты. В Пхеньяне есть Музей классового воспитания. Его первый этаж полностью посвящён воспитанию ненависти к японцам, второй — к американцам. Говорят, в ближайшие годы здесь планируют надстроить третий, для воспитания ненависти к южнокорейцам.
Раньше же пропаганда на Севере изображала южнокорейское руководство реакционными проамериканскими марионетками и прислужниками империализма, а простых корейцев — угнетёнными народными массами, готовыми вот-вот восстать и мечтающими исключительно об объединении.
Кстати, по-корейски Север и Юг называются по-разному. Север — Чосон, как древнее царство со столицей в Пхеньяне, Юг — Хан, как древнее царство со столицей в Сеуле. Корё же — термин нейтральный: так называлось средневековое государство со столицей в Кэсоне, у 38-й параллели. До Корейской войны Кэсон был в составе Южной Кореи, после неё отошёл КНДР. Слово «Корё» используют для обозначения себя обе стороны: южнокорейская авиакомпания, к примеру, называется «Кориан Эйр», а северная — «Эйр Корё».
Когда президент Зеленский с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН официально сообщил, что Киев передал Сеулу двух северокорейских военнопленных, он дал северокорейской конфронтационной политике все карты в руки. Северная и Южная Корея, напомню, и без того формально находятся в состоянии войны. А тут выходит, что если абстрагироваться от медийных контекстов и говорить о странах X, Y, Z и W, то спецслужбы страны Z попросту похитили руками военных страны Y военнослужащих армии страны X, находившихся на территории страны W. И теперь, очевидно, работают с ними в режиме 24/7, выбивая нужную информацию.
Сеул, обвиняя Киев, делает упор на опасность для жизни родственников военнопленных. И здесь он скорее апеллирует к медийным штампам. Северная Корея всё-таки не Сингапур, где финансовые наказания за правонарушения могут распространяться на родственников до десятого колена. Между тем в Северной Корее существует понятие «сонбун»: совокупность заслуг и прегрешений твоих родственников, от которой зависят уровень снабжения и возможность жить в столице и крупных городах. То, что родственник оказался перебежчиком, несомненно ухудшит сонбун семьи. Об отправке в лагерь речи не идёт, но на должность преподавателя вуза, работу партфункционера даже самого нижнего звена или выезд за границу (пусть даже на китайскую или российскую стройку) рассчитывать не придётся.
Разумеется, украинская, а теперь и корейская сторона в один голос утверждают, что пленные сами выразили согласие. Но утверждения вовлечённых сторон — источник весьма сомнительный, тем более когда соглашение было тайным. До кучи сами военнопленные находятся где-то в недрах южнокорейских спецслужб. А раз независимой верификации нет, вывод напрашивается сам. Тем более что один из корейцев, по сообщениям самой украинской стороны, в момент пленения пытался покончить с собой. Странно было бы, если бы настолько мотивированный человек вдруг перешёл на сторону главного врага под гарантии анонимности.
В общем, украино-корейская операция была делом деликатным и тайным, а её раскрытие грозит последствиями. К тому же мы не знаем, от какой из сторон исходила инициатива. И если первый контакт установил Киев, то президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён имеет все основания называть действия Зеленского «безответственными» и «глубоко прискорбными».
И ещё: эпоха Ким Чен Ына — это масса новшеств, и непонятно, в какую сторону они направлены, к либерализации или, наоборот, к ужесточению. С одной стороны, северокорейцы никогда не жили так богато, как сегодня, продавая за валюту снаряды для РФ, с другой — демарши в сторону Юга. Северная Корея находится на распутье, и куда она свернёт, ещё не решил сам Ким Чен Ын. Украина выдачей военнопленных буквально втягивает её в войну.
Так что же произошло на самом деле? Глупость Зеленского? Разумеется, нет. Да и отсебятину на Генассамблее он нести не стал бы. Решение подставить корейских партнёров принималось на уровне украинского глубинного государства. И стоит за ним вся отечественная дипломатическая традиция, сложившаяся задолго до возникновения самой Украины и даже до того, как УССР получила голос в ООН.
Запорожская Сечь не была государством как таковым. Она не управляла украинцами, не собирала налогов, не руководила ни промышленностью, ни сельским хозяйством, не строила дорог, не содержала школ и больниц. Но у неё была дипломатия, свои внешнеполитические интересы и выгоды. И главная выгода — война. Сечь нуждалась в войнах как в воздухе. Ибо если между Краковом, Стамбулом, Бахчисараем и Москвой был мир, запорожцам переставали платить и сокращали реестры.
Вот и сегодня украинская дипломатия верна запорожским традициям. Как некогда Польша содержала казачество, так сегодня Украину содержит Европа. И прекращение войны точно так же обернётся прекращением финансирования Украины, как некогда Сечи. Поэтому Зеленский с маниакальной настойчивостью пытается вовлечь в процесс всё больше сторон. И если Северная Корея вмешалась на стороне РФ, то в логике «запорожской дипломатии» нужно втянуть в конфликт и Южную.
Вот только живём мы не в XVII веке, когда государства, составлявшие казацкую вселенную, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Да и война с тех пор изменилась кардинально. А потому традиционное для казацкой державы балансирование путём стравливания сильных между собой грозит обернуться последствиями для всего человечества. Втягивание корейского конфликта в украинский и есть попытка превратить локальную войну в мировую.
И совершенно неважно, что такие действия разрушают международный имидж президента: во времена гетманов это тоже не мешало. Президенты меняются, а традиции остаются. Это, кстати, далеко не первый случай, когда Зеленский оказывается в сложном положении из-за авантюрной внешнеполитической игры. Вспомним его знаменитый телефонный разговор с Дональдом Трампом в 2019 году, стоивший американскому президенту импичмента. Тогда Трамп попросил Зеленского «сделать одолжение» — раскопать компромат на Хантера Байдена в обмен на разблокировку военной помощи. Спецслужбы и кадровые дипломаты внутри американской и украинской систем мгновенно организовали «слив» стенограммы этого разговора.
Но предателем в глазах президента США оказалось не украинское глубинное государство, а Владимир Зеленский, который испугался скандала и принялся сливать на партнёра всё, что знал и чего не знал. Трамп стал личным врагом Зеленского, но поддерживать Украину не перестал.
Глубинное государство безлико. Судьба говорящей головы его не слишком волнует. Западные демократии давно меняют такие головы не ради перемен, а ради сброса негатива, то есть ради отсутствия перемен при их видимости. А уж в эпоху Гетманщины и Руины внешнеполитический негатив сливался вместе с гетманом. Гетманы Яков Острянин, Иван Караимович Ормянчик, Иван Самойлович, Иван Брюховецкий и многие другие были слиты вместе с их головами.
Вот и Зеленского рано или поздно куда-нибудь денут. Произойдёт это, как только количество собранного им негатива начнёт превышать возможности, которые даёт его имидж. Вот только «запорожская дипломатия» останется. Пока внешнее военное финансирование остаётся основным источником доходов страны, наша международная деятельность будет сводиться к разжиганию войн по всему миру. Недаром одновременно с властями Кореи жёстко высказался в адрес Украины премьер Нигера. Он обвинил Украину и её спецслужбы в поддержке террористических группировок в Сахеле. И это отнюдь не случайное совпадение.
