Дым над мавзолеем Уго Чавеса в Каракасе развеялся, отплясали в соцсетях израильские ботофермы со своими написанными под копирку платными публикациями и такими же одинаковыми комментариями от пользователей с пятью постами, откудахтали российские праваки о предателях-китайцах (ибо кто-то точно слил, и это, конечно же, не Россия).
И вот, на фоне остывших страстей, встаёт вопрос уже иного рода — кто остался в выигрыше? Что с этого получил, например, Трамп? Как это отразится на международных отношениях, на внешней политике США, на её внутренней политике?
Горячие головы, особенно из России и других постсоветских стран, возмущены: «как не выстрелила ни одна система ПВО, если вертолёт сбивается ручной системой ПЗРК “Игла”, которыми РФ якобы завалила Венесуэлу?» Видят, конечно же, в этом зраду самого высокого градуса. Однако давайте посмотрим, что выходило бы из попытки военных Венесуэлы отразить атаку и что получилось в итоге.
Сбитый вертолёт неизбежно запускал в США медийную кампанию «На нас напали». Фото погибших пилотов со всех экранов, плачущие вдовы, дети, родители, собаки, кошки, первая учительница… Конгресс одобряет объявление войны. Итог: даже если США не удастся захватить нефть в джунглях, страна будет разорена.
Что реально получилось в итоге? У власти в Венесуэле остаются чависты. Вице-президент Дилси Родригес приведена к присяге в качестве исполняющего обязанности президента. Вступая в должность, она заявила, что президентом страны остаётся Николас Мадуро, а национальные запасы полезных ископаемых остаются общенациональной собственностью — вопреки всем заявлениям главы Госдепартамента Марко Рубио.
Дилси Родригес — дочь основателя Социалистической партии Хорхе Антонио Родригеса, который в 1976 году был похищен и убит венесуэльскими спецслужбами, тогда проамериканскими. Брат Дилси Родригес, Хорхе Хесус Родригес, — спикер парламента. Помимо должности вице-президента, Дилси Родригес возглавляет Боливарианскую Службу национальной разведки.
Венесуэльская оппозиция, в свою очередь, оказалась несостоятельной. Дональд Трамп уже отказал в поддержке Марии Мачадо как человеку, не способному взять власть в стране из-за низкой популярности. То есть, по сути, обрушил миф об «украденных выборах».
Венесуэла закрылась от риска военного вторжения международным скандалом вокруг похищения президента Мадуро. Президенту Трампу будет куда сложнее протащить военный вопрос через парламент.
Мадуро для Трампа как Юлия Тимошенко для Януковича
Но главное — Дональд Трамп получил своё «дело Тимошенко». До кучи, суд будет происходить в Нью-Йорке — городе, где недавно был избран мэр Зохран Мамдани, а октябрьская акция No Kings собрала сотни тысяч протестующих.
Похищенный по-средневековому Мадуро идеально вписывается в повестку No Kings. И символически, и эстетически. Пленный монарх соседнего королевства, заточенный в башне, аки господарь Влад Цепеш в башне венгерского короля Матвея Корвина.
В город уже съезжаются левые активисты со всей страны. Наличие моральной поддержки со стороны мэрии — это, например, возможность поставить палатки у здания суда.
Там же, в Нью-Йорке, расположен и офис ООН, который, конечно же, молчать по поводу похищения президента суверенной страны не будет. Ближайшая Генассамблея станет масштабнейшим резонатором для No Kings. Масштаб мероприятий в Нью-Йорке может увеличиться в разы.
Как в своё время дело Тимошенко преследовало президента Януковича, так же и дело Мадуро будет преследовать Трампа. Чем это закончилось для Януковича, общеизвестно. Чем это закончится для Трампа — будем видеть. Трамп лучше Януковича разбирается в медиатехнологиях, но есть вероятность, что, когда ситуация катится вниз по наклонной, возможности вывернуться не будет.
Вот, супруга Силия Флорес появилась в зале суда с синяками и обвиняет тюремщиков в избиении. Власть, разумеется, отрицает. Силия Флорес, дескать, сама нанесла себе гематомы. Как на самом деле — уже не важно. Как и было неважно в случае Тимошенко.
А что Мадуро?
Публика в наших краях смотрит на Мадуро как на сбитого лётчика. Дескать, выкрали — а завтра повесят. По приговору, как Саддама, или в камере, как Слободана. Если повезёт — пожизненное дадут. Всё это многократно пересказывается и пережёвывается, дополняется деталями разной степени кровожадности, садистски смакуется, обсасывается и придурковато обсмеивается.
На мой же взгляд, судьба в заключении будет куда благосклоннее к пленному президенту Венесуэлы. Осудить его будет намного сложнее, чем похитить. Процесс продлится дольше правления Трампа. Следующему же президенту едва ли станет интересна политическая расправа от попередника. Тем более что никакой практической пользы США вся эта история не принесла и не принесёт.
Николасу Мадуро часто ставили в вину отсутствие личной харизмы, особенно на фоне эпатажного и яркого Уго Чавеса. Так вот, в настоящий момент харизма Мадуро обретает размер и форму. Чавеса ведь тоже похищали. Вот и Мадуро похитили. И не американские наймиты, как Чавеса, а настоящие американцы. И выкрали в Америку. В глазах индейцев-католиков такое мученичество буквально необходимо, чтобы политик воспринимался как настоящий лидер. Кто в тюрьме не сидел — тому и в тамошней политике делать нечего.
Мадуро сидит — рейтинг ползёт вверх. Мученичество, а также значимая символическая роль в протестной повестке в США не дадут образу Николаса Мадуро увянуть в глазах южноамериканских левых. Наоборот, весь негатив смоет. Смелое поведение в суде Мадуро вытеснит прежние претензии. Даже венесуэльская диаспора США, отпраздновав победу, вернётся в рутину трампистской Америки. И рейды иммиграционной полиции научат многих любить пленённого президента.
В Миниаполисе агенты ICE очень кстати женщину застрелили. Очень похоже, что впереди новый БЛМ, только теперь в защиту мигрантов. А мигрант в США — это прежде всего испаноязычный выходец из Латинской Америки. Потенциальный чавист, даже если вчера радовался вместе с Трампом. Ибо какие бы ни были в голове идеи и нарративы, общественное бытие определяет общественное сознание.
Доить и дёргать?
Всё, что Дональд Трамп продолжает творить, — аресты танкеров, угрозы Дании, попытки запретить в СМИ использовать слово «похищение» касательно ситуации с Мадуро, апелляции к MAGA, якобы поддерживающим всё, что делает Трамп, поскольку Трамп и MAGA — единое целое, — всё это реактивный психоз, во многом вызванный отсутствием практического результата операции в Каракасе.
И тут возникает резонный вопрос: неужели американская военно-дипломатическая машина, способная на такие блестящие и продуманные тактически точечные операции, может допускать столь вопиющие стратегические ошибки? Ответ прост. Тут дело уже не в машине, а лично в президенте Трампе.
Дональд Трамп сделал ставку на отрицание мнения экспертов. Это принесло ему популярность в глазах простых американцев. И это логично. Эксперты неприятны, лживы, манипулятивны и высокомерны. Они всех поучают, но их прогнозы никогда не сбываются. И это вообще никак не сказывается на их экспертном статусе. И когда политик публично объявляет их сборищем болванов, это очевидный плюс к его популярности.
Вот только у конфликта с экспертным сообществом есть обратная сторона. Эксперты, какими бы они ни были, — это единственные имеющиеся в наличии специалисты. Даже если их основной нарратив нуждается в замене, ссора с ними — не лучший способ. Отказ от советов экспертов не несёт президенту независимой позиции, как бы этого нам ни хотелось. Независимых президентов в принципе не бывает. Он изолирует от более объективной картины и ставит в зависимость от ближнего круга. А там уже точка зрения — это не профессиональная позиция, но неудобоваримый микс из меркантильных интересов, наследственных суеверий, семейных обид, позавчерашних нарративов. Отсюда в поведении Дональда Трампа и иррациональность, и авантюризм, и непродуманные жесты, и всё то, что помешало ему переизбраться в 2020 году и топит его снова.
Так, например, в прошлое президентство в окружении Трампа важной фигурой был Го Вэньгуй — проворовавшийся китайский застройщик, бежавший в США от кровавых чекистских фискалов. Вэньгуй финансировал проекты Стива Бэннона, стал владельцем клубной карты резорта Дональда Трампа в Мар-а-Лаго.
Его присутствие в окружении Трампа сопровождалось массированной антикитайской истерией. Китай обвиняли в пандемии ковида, похищении интернета пятого поколения, желании уничтожить Америку. С американского рынка были изгнаны китайские производители телекоммуникационного оборудования. В риторике президента Трампа в адрес КНР постоянно повторялись такие формулировки, как «Китай — угроза», «КПК — абсолютное зло», «крестовый поход».
Теперь ничего подобного в адрес Китая мы не видим. Нет, дружба с КНР не вернулась. Но и метафизическая ещё вчера борьба стала просто торговой. Китай больше не экзистенциальная угроза, а конкурент. Риторика уже не про «крестовый поход», а про «тарифы», «цепочки поставок», «инструменты влияния».
Что изменилось? Го Вэньгуй отправился в тюрьму за создание финансовой пирамиды. Капать на мозги по китайскому вопросу больше некому. Зато теперь рядом с Дональдом Трампом есть Марко Рубио со своим латиноамериканским флоридским мильё, замешанным на правой политике, антикоммунизме, кубинской мафии и «лицах со шрамом». Вектор сместился, а методы как были глупыми, так такими же и остались.
Конфликт с Китаем подорвал экономику США значительно сильнее, чем экономику Китая, для которой борьба с Huawei стала укусом комара. Отъезд китайских учёных домой создал вакуум в американской науке, а не в китайской. Так же и теперь. Борьба с университетами и иностранными студентами вредит прежде всего американскому образованию, борьба с иностранными рабочими — сервису и логистике, а грубые попытки подчинить Южную и Центральную Америку грозят вылиться в перманентные массовые протесты, на фоне которых Белому дому будет всё сложнее управлять даже собственным силовым аппаратом.
