Поражение Виктора Орбана на выборах в Венгрии, которое в Украине рассматривалось как стратегическая победа, превратилось из сияющей перемоги в зияющую зраду. Герой превратился в тыкву, а мечты рассыпались во прах. Злополучный кредит откладывается уже независимо от позиции Венгрии — пока вроде на несколько месяцев, но это, вероятнее всего, лишь пока. С этим готовы поспорить только самые безнадёжные оптимисты. Даже обещание канцлера ФРГ Мерца депортировать беглых украинцев в ТЦК не способно в сознании патриота компенсировать разочарование в Петре Мадьяре и его партии «Тиса».
Среди прочих разочарований украинские обозреватели вдруг вспомнили, что блокирует кредит не только Венгрия, но ещё и Словакия. Ранее этот факт почему-то игнорировался. Да и само по себе будущее решение нового премьера о разблокировке кредита, на которое так рассчитывал Киев, выглядит уже не так однозначно, как накануне. На вопросы Мадьяр отвечает уклончиво. По всему видно, что решение это будет напрямую зависеть от динамики диалога Будапешта с Брюсселем и Киевом. Вот только подвижек на этом направлении нет, и они едва ли предвидятся. И дело, похоже, уже не только в премьере Венгрии с его позициями, но и в объективной ситуации, всё больше поворачивающейся к Украине задом, а передом — к её недругам.
Во многом, разумеется, такое положение дел обеспечивает текущая внешнеполитическая обстановка. То есть благополучное её развитие могло бы решить текущие проблемы Киева, но реальность выглядит противоположным образом. На фоне блокады Ормузского пролива и вызванного ею дефицита энергоресурсов роль российской нефти в мировой энергетике становится решающей. Мир уже не сможет позволить нынешний масштаб антироссийских санкций. Даже Европа. А посему Венгрия и Словакия из нарушителей санкций могут в любой момент превратиться в партнёров при их обходе.
А далее уже и до их отмены недалеко. Да и пресловутые обещания Фридриха Мерца пополнить ряды ВСУ несостоявшимися «новыми немцами» — это ведь ещё большой вопрос, в чью он копилку. Сегодня в Украину депортирует только США. Но там и украинцев немного, и президент признан на весь мир редиской. Угрозы же начать депортации из Германии — это совсем другое дело. Они с почти стопроцентной вероятностью подтолкнут экспатов в Германии не только к бегству в другие страны ЕС, но и к протестам. А уж протесты — это совсем не в пользу Банковой. А значит, и обещание немецкого канцлера, скорее всего, померцает да погаснет, так толком и не реализовавшись. Готов поспорить.
Между тем дело, конечно, не только в ценах на углеводороды. Объективная реальность Украины делает невозможными добрососедские отношения фактически ни с кем. По крайней мере, при нынешней политике украинизации, направленной на национальные меньшинства. Так уж получилось, что благодаря военным экспансиям СССР и особой роли Украины в экономике СССР буквально все территории со смешанным населением, где проживали украинцы, оказались присоединены к Украине — Закарпатье, Прикарпатье, Бессарабия, Буковина, Волынь, Подолье, Донбасс, Харьков и причерноморско-приазовский регион. Исключение составляет лишь Приднестровье. Арсений Яценюк в лучшие времена даже называл Украину мини-империей.
Всё это должно было стать мостом с Европой, но подвела правая идеология, обрекающая на токсичность в отношениях с западными соседями — точно по тому же принципу, что и с РФ и РБ. Вопрос лишь в том, когда лопнет терпение соседей. Вот Польша, например, демонстрирует чудеса терпеливости. Но это не из какой-то особой любви к нам. Просто урвать с падающей Украины Варшава рассчитывает больше других. В Румынии же уже пришлось идти на отмену демократических выборов, чтобы остановить победу антиукраинского кандидата.
Вот и выходит, что любой венгерский лидер становится антиукраинским, как только озадачивается вопросом национального интереса. Тем более что в Украине за этим словом в карман не лезут даже в отношении куда более близких и сильных союзников. В Украине есть целый венгерский регион, где национальные права жёстко ущемляются украинизацией. До кучи их, как и украинцев с русскими, гонят воевать за интересы государства, политика которого по определению нацелена на административное подавление их идентичности. Слово «украинизация», как ни крути, означает именно это.
Напомню, что в 1991 г., одновременно с голосованием за независимость Украины, жители Закарпатья также проголосовали за предоставление области статуса автономии. Более 70% проголосовали «за». Итоги этого референдума не были претворены в жизнь, положив начало игнорированию украинским государством итогов референдумов, то есть пожеланий граждан. А вот представьте, если бы Закарпатье всё-таки стало автономией — воротами в ЕС. Через неё в упрощённом порядке решались бы многие вопросы в Евросоюзе, вёлся бы бизнес. В итоге это сделало бы нас куда ближе к Европе, нежели мы сейчас.
Референдумов, впрочем, теперь у нас не проводят. Как и выборов. Мнение людей окончательно утратило ценность в глазах государства. И идеологическая машина замкнулась в себе. Она не ищет диалога с обществом, она бесконечно разбрасывает устаревшие смыслы и лозунги, ухающие в пустоту, из которой вместо живого ответа слышно лишь эхо медийных ботов. На внешнюю критику украинское государство реагирует в точности так же, как и на внутреннюю.
Вот и выходит, что, поскольку любому правительству Венгрии небезразлична судьба закарпатских венгров, отношения наших стран неизбежно будут антагонистическими до тех пор, пока украинским государством движут идеи национализма. А потому и риторика новой венгерской власти в отношении Украины ужесточается. А уж учитывая популистский потенциал Петра Мадьяра, новый лидер может зарулить венгерско-украинские противоречия намного дальше — как русско-украинские обострились при Зеленском. Впрочем, это пока лишь предположение. А вот то, что они не улучшатся, — это уже свершившийся факт.
