Михаил Кононович, глава Ассоциации политзаключённых — об украинских колониях, системе террора и 50 000 за решёткой
Михаил Кononович – глава Ассоциации защиты политзаключённых и прав человека
Либерал: Сколько в стране политзаключённых?
МК: Вопрос – кого мы включаем в эту категорию политических, и как понимать термин заключённый. Разные подходы дают и разные цифры. Количество уголовных дел по политическим статьям (не включая такие категории, как например СЗЧ), превышает 100 тыс. Однако не ко всем фигурантам применена мера пресечения в целом, и как содержание под стражей в частности. Если брать только тех, кто находится под стражей – это 50 тыс. По статье «Угроза национальной безопасности» принято порядка 44 тыс. арестов с содержанием под стражей и без.
Подводя итоги предлагаю следующие цифры:
Более 100 тыс. процессуальных арестов (под стражей, подписка, браслет) по политическим статьям (не считая СЗЧ)
В заключении – 50 тыс. (с СЗЧ – более 100 тыс.)
Непосредственно по статье «Угроза нацбезопасности» — 44 тысячи процессуальных арестов.
Либерал: Кто эти люди в основной своей массе? Журналисты, активисты, блогеры, отставные силовики, военные?
МК: Нет. Порядка половины – это коллаборанты. То есть люди самых разных профессий, по различным причинам взаимодействовавшие с россиянами в период оккупации: медперсонал, учителя, дворники… К примеру мой бывший сокамерник Толик Мирута из села Синяк Бучанского района. Его вина в том, что он развозил воду односельчанам и ездил собирать трупы. То есть брал у россиян воду, и разрешения съездить за телами через блокпост получал у них же. И всё! В СБУ основания сочли достаточными!
Либерал: Мы уже писали о ситуации в Лукьяновском СИЗО, но с тех пор многое изменилось. Например всесильный экс-начальник по режиму СИЗО и замначальника учреждения Тимур Евсеенков сам оказался жертвой расследования. Это не могло не отразиться на ситуации в целом. Тимур 18 лет в руководстве, и был в нём тем самым заместителем, который хоть и не первый, но и не второй… Так что там случилось, и каковы последствия?
МК: Последствия трудно переоценить. Изменилось буквально всё. Но, что характерно, на эту тему не осталось в сети ни одной публикации, хотя в январе, по горячим следам событий, об этом не написал только ленивый. Поиск в Google даёт лишь ссылки на тексты, где говорится о «группе высокопоставленных офицеров», работавших в СИЗО, но не содержит имён. Вероятно, списки были засекречены и вымараны по запросам украинских спецслужб, как содержащие секреты воюющего государства.
Между тем, как мне известно, именно на Евсеенкове отработали схему первой – его увезли на зону и он исчез. Многие другие фигуранты дела тоже исчезли или умерли. Например его правая рука – продол (младший инспектор) Миша, был помещён в одиночную камеру там же на Лукьяновке, где отравился – по слухам, сыром.
В то же время, на Евсеенкове отрабатывалась юридическая составляющая схемы, применённой конторой к народному депутату Александру Дубинскому – перевод подследственного на зону и содержание его вместе с осуждёнными. Что логично – всякий юридический нонсенс лучше сперва обкатать на своих ментах. Вот и Евсеенкова отвезли на Винницу – в колонию №86. Сейчас она отдана под политических, и я могу с уверенностью утверждать, что Тимура там никто не видел. Дубинского, в свою очередь, в ментовскую зону отвезли. Но это вероятно объясняется депутатством. Вот только никакое депутатство не даст ответ на вопрос, почему человек, чья вина не доказана в суде, содержится вместе с преступниками? Официальная версия – для пресечения публичной деятельности – не в счёт. Дубинский продолжает вести деятельность из колонии точно так же, как и вёл из СИЗО. И адвокаты там точно так же находятся на круглосуточном посту. Не изменилось ровным счётом ничего.
Либерал: А как всё случилось с Тимуром Евсеенковым? Что была за история?
МК: Всё началось с убийства блатного в «хате смотрящего». СМИ писали, что инцидент произошёл в прогулочном дворике, но вся тюрьма знает — это враньё. Дезинформация — попытка скрыть факт, что обладающие авторитетом и возможностями люди могут за мзду перемещаться между камерами. Что для Лукьяновского СИЗО — это норма.
Либерал: А в чём причина конфликта — это известно?
МК: Да! И об этом знает всякий, кто хоть как-то в «движении». Полицейский беспредел и участие в нём «смотрящего» и его ближнего круга возмутили воровские элиты. В СИЗО «заехал бродяга». Его заданием было выйти на «смотрящего» и передать ему условную «чёрную метку» от воровского мира. В этот момент он и был убит. Убийство стало резонансным. Проверки установили в СИЗО множественные нарушения — вымогательства, пытки, пресс-хаты, и прочее, и прочее.
Либерал: А что со «смотрящим»? Что это вообще за человек? Какова его дальнейшая судьба?
МК: Уже бывший «смотрящий». «Смотрящие» вообще часто меняются. СИЗО — следственная тюрьма. Оставаться здесь слишком долго после вынесения приговора — уже, с арестантской точки зрения, компромат. Дело конечно тоже может тянуться годами, но не более половины срока, согласно закону Савченко.
Когда я находился в СИЗО — «смотрящим» был Кирилл. Он не был коронованным вором, но стоял от воров. И понятия при нём сохранялись, несмотря на жёсткость давления администрации на блатных, а СБУ на администрацию. Ибо чем больше в тюрьме политических, тем больший кусок влияния требуют конторские. И тогда, просто заносить наверх оказывается уже мало, приходится сотрудничать и брать на себя ответственность за игры последних. Пресс-хаты конечно же были – большинство политических через них прошли – но и там сохранялись рамки допустимого давления. Потом нам с братом от «смотрящего» даже «грев» засылали — в качестве компенсации за то, что тюрьма не могла остановить «шерсть».
Следующий «смотрящий» — Ростик. Он пробыл недолго, и выступил как транзит. На себя грехов не брал, но когда освобождался, оставил «место смотрящего» Славику. А вот уже Славик стал верным помощником режимника Тимура. И именно Славику и отправляли воры предупреждение. Славик руководил убийством «бродяги». И после ареста «Тимура и его команды» Славик был спешно этапирован на зону, где, записавшись в добровольцы, ушёл служить в ГУР. Вероятно, и «смотрящим» он тоже служил. Выслуга лет шла, звания, награды.
И ещё, этого не знает почти никто, а в тюрьме – каждый. Контора периодически отправляет вертухаев на фронт. Разумеется, офицерами в части, сформированные из бывших зеков. Это и есть части смертников. Отношения же в этих частях мало чем отличаются от зоновских, как и иерархия. И полицейский Иван Приходько из Переяслава, который, развлекаясь в нетрезвом состоянии, стрелял по банкам и убил шестилетнего мальчика, игравшего в соседнем дворе, тоже, вероятнее всего, уехал в одну из таких частей, и вероятно в том же статусе, что и Славик.
Ростик, в свою очередь, уехал в Европу. Что говорит о наличии государственной крыши, отблагодарившей «мужчину призывного возраста» необходимыми документами на выезд из страны. Сейчас в СИЗО новый «смотрящий» – Серёжа. Окружение Славика более не имеет веса.
Либерал: Давайте теперь обсудим политлагеря. Что такое политлагерь? В СССР, например, политических пугали переводом к уголовникам. Разумеется, это были очень «красные» зоны, с очень жёсткой уставщиной, но уставщина эта компенсировалась интеллигентной средой и отсутствием давления воровской иерархии. А как в современной Украине?
МК: А в современной Украине политические лагеря – это в чистом виде система концлагерей. Здесь не только не действуют ни права человека, ни правила содержания под стражей, ни элементарная человеческая мораль. Да что мораль?! Здесь не действует даже логика и здравый смысл. Есть очень плохие зоны для политических, есть просто жуткие.
Либерал: Наше издание весьма поверхностно поднимало тему ИТК 101 в Запорожской области. Тогда она была единственной в своём роде.
МК: Колония № 101 была расформирована из-за приближения линии фронта. Между тем формируется целая система лагерей для политических:
№ 122 – Пятихатки
№ 80 – Кривой Рог
№ 89 – Днепр
№ 86 – Винница
Колония № 86 – это филиал ада на земле. Она и до войны славилась жестокостью. Вот введите в Google – получите убедительную подборку фактов (достаёт телефон) – 2019 г.: забивание заключённого до смерти. Вот, например – тюремщики завели 59-летнего осуждённого в отдельное помещение, где нанесли ему не менее 85 ударов. От травм заключённый скончался. Также на территории обнаруживались колл-центры. Разумеется, такие вещи всегда происходят при непосредственном участии администрации. Кстати, по документам, именно там и растворился Тимур Евсеенков.
Либерал: Вот давайте остановимся на этом учреждении. Давно ли там политические?
МК: Нет. Политические появились в январе 2026. Ранее это была уголовная зона с ужасной репутацией. Тот факт, что именно её и отвели под политику, красноречиво говорит сам за себя. Уголовных вывезли в январе, но до середины января оставались активисты, т. н. «козлы». Последние из них пересеклись с первыми политическими.
После вывода уголовных «козлы» с охраной сознательно ломали и разворовывали имущество и сами бараки. Били окна. Часть просто сожгли. Со слов «козлов», это делалось сознательно, чтобы создать для политических невозможные условия. «Козлы» даже сочувствовали.
Либерал: Ого! То есть заключённым приходится восстанавливать всё своими усилиями при отсутствии материалов?
МК: Официально ИТК №86 имеет право на два вида трудовой деятельности: свиноводство и птицеводство. По факту ни того ни другого нет, но есть стройка, пилорама, изготовление колючей проволоки и металлолом. Всё это совершенно нелегально, без соответствующих лицензий, условий труда, соблюдения техники безопасности. За эту работу людям платят по 190–200 грн. в месяц. «Козёл», между тем, получает 2 тыс. Таких расценок быть не может! Что происходит? Труд на промке и стройке совершенно нелегальный и является личным доходом администрации. Зарплаты зеков – это процент, срезанный с зарплаты «козлов». Если в ИТК №101 людей принуждали подписывать отказ от зарплаты в пользу администрации, то в колонии №86 производство полностью выведено в тень и не оплачивается вообще.
Способ принуждения к труду – избиение. При этом отказ от труда невозможен ни при каких обстоятельствах, включая болезнь любой сложности. В таком случае вместо принудительного труда приписывается «трудотерапия», то есть то же самое. Пример: осуждённый Гимгин Андрей Анатольевич. Прибыл в лагерь в январе, прожил месяц. Диагнозы – диабет и рак в тяжёлой стадии. Этапировался в сопровождении врача. Был избит прямо на глазах доктора при оформлении. Прожил месяц. Многократно избивался при принуждении к труду.
Либерал: Жуткая история.
МК: И далеко не единственная. Вот другой пример – осуждённый Самир Бедрашко, 4 отряд СПС. 24 марта 2026 года, около 9 утра Самир Бедрашко и ещё один человек, который боится называть своё имя, были вызваны на вахту, где были зверски избиты шестью работниками колонии. Их по очереди избивали, прыгали по ним ногами. Угрожали сексуальными надругательствами. Причина – осуждённые не надели форму, которая была постирана и просто не высохла.
31 марта Самиру стало очень плохо из-за побоев. Сотрясение мозга, сильная гематома на голове, постоянная рвота. Однако это не послужило причиной его отстранения от работ. Сотрудники колонии разбросали его личные вещи и потащили на вахту для повторного избиения. Самир Бедрашко вырвался, побежал на кухню, где от отчаяния вскрыл вены. Администрация колонии вызвала скорую помощь и угрожала, требуя не рассказывать о происшествии и его причинах: «Мы тебя убьём, и никто ничего не поймёт». Что сейчас с Бедрашко – неизвестно.
Зверские побои осуждённых пьяной охраной, а также постоянные угрозы в их адрес насилия «шваброй» или другими предметами давно стали здесь рутиной.
28 января 2026 года в 5 отряде СПС в штаб были вызваны заключённые Дзюба, Котенко, Михаил Созонов, Шапран, Николай Пятаченко, Батарев, Виталий Кигильченко, Келюкин. Их по очереди избивали 8 сотрудников. Повод – опоздание на несколько минут на зарядку, поскольку в бараке нет часов, предупредительные сигналы не подаются. К тому же температура на улице была минус 20 градусов, а в бараке отсутствовало отопление, отчего заключённым приходилось спать в одежде. Виталия Кигильченко пытались изнасиловать шваброй.
Отмечу, что в 4 отряде СПС много бывших солдат ЗСУ. Многие имеют ранения и инвалидность, полученные на войне. Так, в частности, Яродар Витлинец после жестоких побоев сейчас находится в карцере (яма) за то, что открыто выступил против побоев, пыток и издевательств над заключёнными со стороны тюремной администрации. И это далеко не полный перечень историй, которые известны нам.
Либерал: Как, по вашему мнению, мы дошли до жизни такой? Это украинское государство такое искусное в установлении диктатуры, или это мы – общество такие неумелые? Как могло случиться, что в центре Европы буквально за несколько лет вырос такой монстр?
МК: Эта задача была заранее поставлена силами внешнего управления, она ими и курируется. Правительство – исполнитель, не более. Тут важно понимать, что люди, стоящие за организацией террора, изначально видели Украину не просто как правую хунту, но как территорию тотальной войны. А там где идёт война – там и методы намного жёстче. В конце концов, в мире, где граждане ежедневно гибнут от бомбёжек, а людей ловят на улице как собак, чтобы отправлять в штурмовики, жизнь человека и его достоинство теряют всякую ценность.
