Официальное исключение народного депутата Алексея Гончаренко из парламентской фракции «Европейская солидарность» в октябре 2026 года всколыхнуло украинский политикум. Политическая сила поспешила заявить об «идеологической пропасти», обвинив депутата в подрыве официального курса страны его призывами к поиску компромиссов и констатацией того, что Украина «проигрывает войну». Однако тем, кто привык смотреть глубже партийных пресс-релизов, очевидно: перед нами не финал карьеры изворотливого и яркого одессита, а ее масштабный перезапуск на принципиально новом уровне.
Гончаренко — далеко не одиночка-камикадзе. Его демарш знаменует выход в публичное поле глубинного элитного заговора «партии прагматиков», чьи инстинкты самосохранения вошли в смертельное противоречие с курсом Офиса президента.
Аппаратный гироскоп и феномен Олешко
Гончаренко — политик фундаментальный, номенклатурщик во втором поколении (сын экс-мэра Одессы Алексея Костусева). Такие люди обладают врожденным «аппаратным гироскопом» и звериным политическим чутьем. Достаточно вспомнить трагические события 2 мая 2014 года в одесском Доме профсоюзов: Гончаренко тогда безошибочно считал смену вех и мгновенно капитализировал свой статус в новой реальности. Если сегодня он решился на открытый разрыв, значит, внутренние часы подсказали ему: время пришло.
Этот разворот на 180 градусов готовился давно. Опережающим индикатором здесь выступил блогер Мирослав Олешко — один из самых дорогих медиаактивов Петра Порошенко. Олешко занял прагматичную, по сути антивоенную позицию задолго до публичного выступления своего бывшего куратора по линии «Евросолидарности». Через подконтрольные медиащупальца замерялась реакция общества. Гончаренко «смотрел в лес» как минимум последний год, дожидаясь момента, когда абстрактные лозунги о «войне до победного конца» начнут вызывать у прежде равнодушного к ним обывателя ярость.
В условиях, когда украинские города остаются беззащитными перед круглосуточными воздушными атаками из-за критического истощения систем ПВО, позиция Гончаренко («давайте спасать то, что осталось») из «зрады» превращается в единственный здравый смысл. Репрессии, которые Банковая пытается развернуть против депутата, пойдут ему только на пользу, создавая вокруг него ореол главного легального диссидента внутри страны.
Поглощение Скороход и тандем «Ющенко — Тимошенко 2.0»
Поле прагматичного реализма, на которое выходит Гончаренко, не пустое, но масштаб его фигуры мгновенно меняет правила игры. Главным публичным спикером этой повестки до сих пор оставалась Анна Скороход. Однако их медийные и аппаратные возможности настолько несопоставимы, что Гончаренко переедет ее политически, как тяжелый БелАЗ переезжает старенький «Запорожец».
Впрочем, Скороход не будут уничтожать — ее скорее возьмут «на прицеп». Она представляет собой идеальный визуальный и риторический апгрейд Юлии Тимошенко (при этом, скажем прямо, ноги у ЮВТ исторически были откровенно слабым местом). У Скороход таких мест нет. Правда, и мужчин в стране тоже сильно убыло. На будущих уличных трибунах и баррикадах союз Гончаренко и Скороход будет смотреться как омолодившаяся, эстетически безупречная версия тандема Ющенко — Тимошенко времен раннего Майдана.
Где-то рядом присутствует и Алексей Арестович — еще один харизматичный одессит. Но его потолок в этой конфигурации — роль теневого идеолога и «серого кардинала». Во-первых, Арестович находится за пределами Украины и сможет вернуться только после смены режима, а во-вторых, главным фронтменом и медийным лицом транзита внутри страны ему стать точно не суждено.
Заговор мажоров
Позиция Гончаренко синхронизируется с действиями других «политических мажоров». Экс-спикер парламента Дмитрий Разумков, еще один потомственный политик (сын Александра Разумкова), уже более полугода ведет кулуарные встречи с самыми одиозными диссидентами, включая носителей электронных браслетов, предлагая им тактические союзы и юридическую «крышу».
Для этого поколения элиты Украина больше не способ быстрого заработка по схеме «украл и убежал». Для них государственность — единственная гарантия их высочайшего социального статуса. За пределами Украины они — никто, на Западе их капиталы не купят им место в высшей лиге. Они борются за сохранение субстрата, которым собираются управлять. При этом связи внутри этого «круга мажоров» и глубинного государства настолько переплетены, что классические спецслужбы (СБУ, ГУР) не способны ликвидировать этот заговор: руководство самих силовых ведомств ментально и родственно принадлежит к тому же закрытому клубу.
Финал «Лица со шрамом»
Положение Украины грядущей зимой делает народные бунты против коммунального ада и мобилизационного террора неизбежными. Происходить это будет на фоне инфраструктурного коллапса, который автоматически обернется и коллапсом систем контроля. Главный исторический узел — предпримет ли государство попытку силового подавления или уступит, как полиция сейчас уступает парижским подросткам.
Владимир Зеленский и его ближайшее окружение сегодня находятся в терминальной стадии сценария «Лица со шрамом». Как Тони Монтана, герой Аль Пачино, который в финале фильма забаррикадировался в своем особняке под кокаиновым драйвом, Офис президента готов отстреливаться до последнего патрона. Их личный инстинкт самосохранения требует войны до самого конца, до полного выжигания территории, поскольку финал войны означает для них политическую смерть.
Но этот личный инстинкт «Лица со шрамом» сошелся в смертельном клинче с инстинктом самосохранения самого государства и его номенклатуры. Государство хочет выжить, пусть и в усеченных границах. И демарш Гончаренко, несмотря на его исключение из фракции и внесение в базу «Миротворца», — первый громкий выстрел номенклатуры в этой внутренней дуэли. Транзит начался.
