У каждого человека в северном полушарии есть хотя бы один знакомый армянин. Моего зовут, допустим, Акоп, по-русски — Траншея. Как большинство армян, человек он политграмотный и осведомленный, пускай и не без влияния политического трэша из соцсетей, кино и развлекательных СМИ. И каждый раз, когда наша беседа заходила на скользкое поле геополитики, я обнадеживал его короткой фразой: «Растяжка между Израилем и Турцией, на которой так гордо стоит Азербайджан, рано или поздно просто разорвет его на части».
Впрочем, это далеко не единственная растяжка Ильхама Алиева. Сын советского номенклатурного гроссмейстера Гейдара Алиевича годами умудрялся сидеть на всех стульях сразу: продавать нефть Тель-Авиву в обход Ормуза, подписывать миллиардные контракты с британской BP, спонсировать сепаратистов на Корсике назло Макрону, тихо поставлять гуманитарку Украине, контролировать рынки в российской столице и клясться в верности светским заветам Ататюрка под боком у шиитской теократии Ирана.
Это была великая иллюзия стабильности. И когда президент Алиев окончательно заигрался, стулья разъехались.
Так уж сложилась мировая конъюнктура. Война, намертво застрявшая в горящем Ормузском проливе, физически выдавила новый очаг туда, где его ждали меньше всего, — на Каспий. И полыхнуло не от израильских ракет или иранских танков. Полыхнуло от обычного школьного платка. В Азербайджане началась «Революция матрешек», и теперь всему миру пора пристегнуть ремни. Еще один углеводородный и транзитный регион входит в зону политической турбулентности.
Слово «матрешка» здесь работает дважды. С одной стороны, в эпоху тотального цифрового контроля и цензуры, когда официальный Баку судорожно отключает Instagram и TikTok, интернет-фольклор мгновенно превратил презрительное уличное прозвище глубоко покрытых мусульманок — «замоташки» — в безопасный эвфемизм. Хэштег «#матрешка» не ловится алгоритмами Службы государственной безопасности Азербайджана (DTX). Под ним координируются поджоги машин директоров школ и бойкоты уроков из-за постановления Кабмина № 309, которое под соусом секулярности на французский манер завуалированно запретило ношение хиджаба.
С другой стороны, «матрешка» — сама суть гибридной войны. Снимаешь один слой — там искреннее бытовое недовольство верующих. Снимаешь второй — готовый программный код сетевых тренингов по уличной мобилизации в духе Occupy и киевского Майдана. Снимаешь третий — и видишь интернационал спецслужб, где за пульт управления сели сразу все империи мира.
Ильхам Алиев долго оставался настоящим баловнем политической судьбы. Отец, член Политбюро ЦК КПСС, оставил ему не только монолитную власть, но и саму страну, идеально вписанную в систему интересов крупных мировых игроков. Где надо, к разработке ресурсов пустили англичан, где надо — турок. Закупки израильского оружия изящно сочетались с добрососедскими отношениями с Ираном, а уважение в Москве железобетонно обеспечивали авторитет отца и мощнейшая московская диаспора.
И всю эту паутину связей Алиев подчинил одной идее фикс — восстановлению территориальной целостности, к которому Ильхам Гейдарович вел страну с маниакальным упорством наследственного феодала, одержимого старыми обидами. Победа в Карабахе должна была стать вершиной его династического правления. Но она же стала ловушкой. Триумф разрушил негласный баланс сил.
Помимо израильско-турецкой растяжки, борьба за Карабах породила много других проблем. Победа Баку запустила цепную реакцию и превратила региональный конфликт в экзистенциальную угрозу для игроков первого эшелона.
Прежде всего, дело дошло до лобового столкновения с Францией. Париж, признавший геноцид армян, получил от Алиева неожиданный и асимметричный удар ниже пояса — по остаткам колониальной империи. Баку создал и профинансировал «Бакинскую инициативную группу» (БИГ), которая открыто собрала под своим крылом антиколониальный альянс. Азербайджан начал системно раскачивать и координировать сепаратистские движения в заморских территориях Франции — от Корсики и Мартиники до Новой Каледонии и Гвианы.
Вероятно, где-то за спиной Баку стояла Турция, но даже такие услуги не искупают в глазах Анкары азербайджанского демарша в ООН: делегация Азербайджана оказалась единственной из мусульманских стран, оставшейся в зале во время выступления израильского премьера Нетаньяху.
Для Парижа действия Баку переросли из дипломатической пикировки в масштабную угрозу национальной безопасности. Баку стал спонсором демонтажа остатков французского глобального величия, а значит, и прямой угрозой благополучию французской экономики. Французская разведка DGSE этого не забыла. Недаром механизмы запуска протестов вокруг запрета хиджабов в школах были отработаны во Франции еще в 1990-х, а нынешние французские школьники поют на протестах «Интернационал».
С другой стороны, окончательное сближение с Израилем и открытая ставка на Дональда Трампа с его проектом сухопутного коридора TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity) столкнули Азербайджан с Ираном лоб в лоб. Суть этого клинча проста: Баку предоставил «Моссаду» и израильским ВВС высокотехнологичный плацдарм прямо на северной границе исламской теократии и снабжал Израиль нефтью в обход полыхающего Ормуза. Мы не знаем, причастны ли израильские агенты в Азербайджане к загадочной гибели иранского президента в вертолетной катастрофе, но из Тегерана это выглядит именно так. Для КСИР произраильский Баку стал раковой опухолью, которую необходимо вырезать.
И когда большая война застряла в Ормузском проливе, где горят танкеры, но нет движения, Иран сделал свой ход на Каспии. Сети были расставлены заранее.
Здесь на авансцену выходит старый дискурс о «разделенном азербайджанском народе». Намекая на историческую несправедливость и заглядываясь на Южный (Иранский) Азербайджан, возврат которого на фоне американо-израильской интервенции обретает реалистичные очертания, Баку забыл, что этот демографический клин работает в обе стороны. Иран ответил зеркально, активировав свои спящие религиозные и этнические плацдармы внутри самого Азербайджана.
Прямых доказательств участия спецслужб Тегерана в «Революции матрешек» Баку, разумеется, не предъявит: гибридная война не оставляет автографов. Но в геополитике автографы и не нужны, здесь смотрят на почерк. А этот почерк хорошо знаком всему миру. Именно Иран стоит за каждым значимым проявлением милитаризированного шиитского радикализма на планете, от йеменских хуситов, парализовавших Красное море, до ливанской «Хезболлы». Единственное исключение — движение Муктады ас-Садра в Ираке, которое играет в свою суверенную арабскую игру, но это совсем отдельная история.
Во всех остальных случаях Исламская Республика действует как отлаженная государственная машина по экспорту религиозного бунта. В конце концов, если за пределами арабского мира есть всего два государства с шиитским большинством — одно радикально-теократическое, другое подчеркнуто светское, — то любые проблемы с радикалами во втором неизбежно завязаны на политику первого. Невозможно отдать свою землю под базу злейшим врагам Тегерана и надеяться, что твой собственный набожный юг не вспыхнет «священной войной» по первому сигналу из Кума.
И пока Баку судорожно закручивает гайки, на Северном Кавказе начинает ворочаться еще один участник драмы, готовый подбросить дров в костер, но уже с суннитской стороны.
За рекой Самур завязался второй узел этих геополитических ножниц. Москва, увязшая в собственном противостоянии с Западом, вынуждена прогибаться под свою мусульманскую демографию, чтобы будущий внутренний транзит власти прошел как можно бесконфликтнее, — по сути, строит консервативный фасад ради выживания империи. И в этой игре Кремль с удовольствием подыгрывает каспийскому хаосу.
По отношению к Баку Россия включила режим контролируемой слепоты. С одной стороны, через прозрачную границу с Дагестаном на север Азербайджана, к единоверцам-лезгинам, начинает просачиваться вирус радикального суннизма. Салафитам-анархистам, воюющим ради самой войны, абсолютно все равно, против каких «шайтанов» и «мунафиков» поднимать оружие, особенно если в систему залетает правильное баблишко, а анонимные телеграм-каналы четко указывают направление главного удара — светский режим Алиева, «обижающий сестер в платках».
С другой стороны, на юге России ФСБ демонстративно не замечает, как структуры партии «Дашнакцутюн» через диаспоральные рынки и серые финансовые каналы Краснодара и Ставрополья начинают крутить ресурсы для раскачки ситуации в Азербайджане. Москве нужен слабый, испуганный Алиев, который поймет, что без российского арбитража его светская диктатура рассыплется как карточный домик.
И вот в тот самый момент, когда монолитная вертикаль в Баку дает трещину, а Ильхаму Гейдаровичу пора примерить «синдром Януковича» и выбирать между билетом в Лондон и дачей под Минском у доброго к своим Батьки Лукашенко, в Ереване заканчивается холостой ход.
Пробуждается тот самый Смысл, о котором я так долго твердил приятелю Акопу-Траншее. До сих пор держать Никола Пашиняна у власти было рационально: пока Азербайджан оставался монолитным, любая попытка армянского реванша обернулась бы для нации коллективным самоубийством. «Дашнакцутюн» и церковь берегли структуры и перешли к ненасильственному ожиданию. Но как только Баку зашатался из-за «Революции матрешек», уравнение мгновенно изменилось. Появился Смысл.
Пашинян — лишь функция от стабильности Алиева. К тому же нынешний армянский премьер тотально зависит от французов. А французам, как мы уже поняли, кровь из носу нужно отхлестать Ильхама Гейдаровича за его африканские и тихоокеанские колониальные пощечины. Если ради уничтожения светской азербайджанской вертикали Парижу придется сдать Пашиняна, французы сделают это не моргнув. Сам Никол Воваевич в этой конфигурации ничем не рискует: в нужный момент он сядет на спецрейс и уедет в Париж под крыло Макрона писать мемуары о несостоявшейся кавказской демократии.
А в опустевший Ереван триумфально вернутся те, кто умеет воевать и копить обиды. Обозленный карабахский клан, потерявший все, жесткая ливанская диаспора дашнаков, прошедшая ближневосточные городские войны, и пацаны католикоса Гарегина II снесут остатки пашиняновской власти в два счета. Возникает стопроцентный, оплаченный Ираном и застрахованный Москвой исторический шанс начать войну за Карабах заново, пока Азербайджан парализован изнутри собственным исламским бунтом.
И этот бунт обнажает фундаментальный закон, по которому сегодня живет все постсоветское пространство.
Все процессы на территории бывшего СССР держатся на жестком балансе центростремительных и центробежных сил. Это чистая геополитическая физика: вакуума здесь не бывает. Там, где ослабевает связь со структурами СНГ, ШОС, ЕАЭС и прочих постсоветских объединений, страну неминуемо затягивает в другие цивилизационные орбиты. Но если Украину в свое время буквально разорвало между двумя понятными векторами, московским и брюссельским, то Баку оказался в куда более сложной и опасной ситуации.
Векторов, сошедшихся над Каспием, гораздо больше, противоречия между ними кратно жестче, а иллюзия недавних военных побед окончательно ослепила бакинских мечтателей.
Да, официальному Баку пока удалось подавить этот первый бунт массовыми посадками, уголовными делами и отключением соцсетей. Но в долгосрочной перспективе это ничего не меняет. Лед тронулся.
Сейчас Ильхам Алиев находится в положении Леонида Кучмы в начале акции «Украина без Кучмы». Это момент настоящего кризиса системы, когда сам факт уличных протестов становится неопровержимым свидетельством будущего краха авторитарной вертикали. Просто потому, что она достигла той степени зрелости, при которой никакие протесты в теории уже физически невозможны. И если они все же происходят, значит, монолита больше нет: в нем появились сквозные трещины, в которые внешние игроки немедленно начнут вбивать свои клинья.
