Дымовая завеса над Печерскими холмами развеялась, новые назначенцы объявлены. Протестующим пришло время возвращаться в свои офисы, собрав картонки, чтобы уже оттуда продвигать смыслы той бессмыслицы, что творится с Родиной и с нами.
Между тем, на основании перестановок во власти вырисовывается четкая конфигурация завтрашнего дня. А с ней напрашивается и вывод: кадровые изменения выходят далеко за рамки обычной борьбы за власть и статус и указывают на переформатирование государственной модели под новую реальность. То есть под тотальную мобилизацию.
Очевидно, что смещение министра обороны Михаила Федорова и последовавшая за этим отставка главкома ВСУ Александра Сырского обнажили глубокий системный кризис, вызванный потерей территорий по всем направлениям, скрываемый под бравурные отчеты об успешных атаках вглубь РФ. Да, ущерб российской стороне они наносят, но и ответные обстрелы со стороны РФ наносят инфраструктурный ущерб и Украине. И с учетом очевидного превосходства РФ в баллистике и ПВО, счет в этом бадминтоне явно не в пользу Украины. Это и привело к конфликту в военном руководстве, закрывшем знакомую главу в истории Украины.
Назначение же Михаила Драпатого новым главнокомандующим ВСУ имеет символический и жесткий бэкграунд: этот офицер стоял у истоков трансформации гражданского противостояния в полноценный военный конфликт, когда в 2014 году его бронетехника прорывалась сквозь толпу протестующих в Мариуполе.
Параллельно с этим назначением происходит усиление спецслужб. Оборонное ведомство возглавил выходец из СБУ Евгений Хмара (пока в статусе ИО, но это не имеет значения), а кресло главы самого СБУ занял Александр Поклад (известный в определенных кругах под жестким прозвищем «Душитель» и обвиняемый активистами в фабрикации политических дел). Спецслужбы теперь везде. При этом на ключевых постах в спецслужбах назначены самые упоротые.
Эта «ротация», напомню, происходит на фоне массового сопротивления гражданских сотрудникам ТЦК, выглядящим все более организованным. В частности, накануне произошли столкновения во Львове, в ходе которых возмущенные граждане перевернули автобус с военкомами и полицией. Власть и приближенные к ней общественные деятели тогда вопили на все соцсети, что главное — не допустить обретения стихийными протестами идеологической базы. Но разве можно не допустить?
Инцидент во Львове — не единственный. Столкновения при попытках мобилизации людей на улицах случаются в разных городах страны буквально ежедневно. А потому власть оказалась перед выбором: сворачивать военный конфликт из-за внутреннего выгорания или брать общественную жизнь под тотальный контроль. Отставка Сырского и назначение представителей гебни на все должности красноречиво свидетельствуют — власть окончательно выбрала путь закручивания гаек, насилия и террора.
Жесткий внутренний курс, избранный режимом Зеленского, подкрепляется бесперебойным внешним финансированием. Собственно говоря, у режима попросту нет иного выхода, нежели продолжать войну, давно превратившуюся в основной источник поступлений в бюджет. Ее прекращение не просто чревато прекращением финансирования, но и ставит власть перед необходимостью возвращать долги. Пока украинцы гниют и мрут в окопах в степи, они тем самым обеспечивают отсрочку выплат по кредитам и дают возможность начальству продолжать распил новых поступлений. Пока идет война, Запад и его оборонный сектор продолжат выделять огромные деньги.
Отдельно следует вспомнить и о позиции США. Точнее о том, как она смещается. Прагматичный подход — штука гибкая. И если изначально Белый дом во главе с Дональдом Трампом видел в украинском конфликте шанс для реализации амбиций Трампа-миротворца, то после провала нобелевских его мечт и вступления США в войну против Ирана выросла роль аргументов профильных чиновников. Прежде всего речь идет о министре армии США Дэниэле Дрисколле. Главный тезис которого: Украина — идеальный полигон для обкатки и отработки инновационных стратегий «войны дронов». И если Киев готов предоставлять для этого живую силу и территории, отказываться от тестирования технологий будущего в реальном бою американские элиты не станут. Эту позицию разделяют и близкие Трампу технологические олигархи (Илон Маск, Питер Тиль, Алекс Карп).
Дополнительным драйвером выступают частные спонсоры с геополитическими счетами к Москве. В частности, группа влияния Мириам Адельсон сохраняет жесткую позицию из-за ближневосточного трека: Кремль не стал смягчать или пересматривать свои союзнические отношения с Ираном, что автоматически настраивает произраильское лобби в США на продолжение системной поддержки Киева. Помните, как Лукашенко недавно сетовал, что израильтяне обманули Путина? Так вот, это мнение лишь одной из сторон. В реальности же подобные претензии, как правило, взаимны. И хотя России с Израилем все еще проще находить общий язык друг с другом, чем с Европой, то в случае РФ и США их очевидное пребывание в противоположных лагерях превращает их общий интерес — оправдание территориальных экспансий — в яблоко раздора.
Закручивание гаек, между тем, не единственное из последствий конфликта между Сырским и Федоровым. Напомню, в центре их спора лежал вопрос выбора военных поставок. Так, позиция Сырского состояла в том, что поскольку главной задачей ВСУ является удержание линии фронта, то и закупать следует прежде всего классические артиллерийские снаряды. На языке украинских СМИ это называется «нафталин», «советская школа» и всячески порицается. Немудрено: союзникам важно не положение на фронте, а эксперимент. В свою очередь, ориентированная на Запад группа Федорова выступает за перераспределение бюджетов в пользу беспилотной компоненты и дальнобойных ударов.
Отставка Сырского — это победа концепции Федорова, невзирая на то, что и министр обороны тоже оказался уволен. Ставка на «дистанционную войну» зафиксирована. Картонки сделали свое дело, и никто не вспомнил, что именно дисбаланс в снабжении приводит к потерям Константиновки, Гуляйполя и других важных укрепрайонов. Более того, решение это принято в условиях нехватки ПВО, дефицита зенитных ракет к системам Patriot. А ведь удары вглубь России неизбежно влекут за собой ответные удары со стороны РФ. А потому дальнейший перекос в сторону дронов при оголении наземного фронта грозит тем, что украинские города продолжат уничтожаться, а энергетический кризис сделает вопрос выживания в предстоящую зиму критическим. Впрочем, разрушение страны наше командование никогда не пугало так, как утрата власти.
Пока власть рассчитывает методом террора затыкать голоса недовольных, исходя из собственной веры в аморфность общества, точнее в его подконтрольность грантовым кукловодам, внутри украинского общества (которое, разумеется, существует) формируются классические признаки системного взрыва, когда верхи не могут, а низы не хотят:
Командование не способно мобилизовать необходимое количество людей. Люди перестали верить власти, и война больше не выглядит священной, становясь в глазах людей войной за чужие миллиарды. Да и просто удерживать территории становится все сложнее, и зимой, в худшем случае весной, россияне выйдут на заявленные рубежи. Одновременно нарастает и низовое сопротивление мобилизации. До кучи, неудачи на фронте и бесчеловечное отношение к человеку в системе Минобороны буквально наполняют города СЗЧ (самовольное оставление части), которым в условиях закручивания гаек уже фактически нечего терять. Они видели изнанку армии и ни за что туда возвращаться не хотят.
Сегодня Офис президента верит, что ему удастся удержать ситуацию репрессивным путем — через диктатуру, через внедрение выходцев из спецслужб на все руководящие уровни, через усиление контроля СМИ и упомянутую в интервью Юлии Мендель «тысячу говорящих голов», но все эти меры лишь глубже загонят кризис внутрь, повышая риски внутреннего неконтролируемого хаоса. Ибо реальность, как бы ее ни подменяли декорацией, рано или поздно из-за нее прорвется наружу. А еще реальные протесты — это уже не скачущие и отжимающиеся от пола дурачки на позитиве с картонками «За Федорова» в руках, но обозленный, загнанный в угол народ, вынужденный делать выбор между восстанием и смертью за чужой интерес.
