В конце 2015 — начале 2016 года украинский суд рассматривал апелляцию на пожизненный приговор Алексею Пукачу — бывшему генералу, который в 2000 году возглавлял Департамент оперативной службы МВД Украины. Именно он в сентябре 2000 года руководил группой милиционеров, похитивших и задушивших журналиста Георгия Гонгадзе, основателя незадолго до этого созданного интернет-издания «Украинская правда». На заседаниях, спустя 15 лет после убийства, Пукач неожиданно дал показания, которые пресса тут же окрестила бредом и циничной попыткой себя обелить.
Бывший генерал утверждал, что никакого политического заказа сверху не было, а тотальная незаконная слежка за Гонгадзе велась ради спасения… знаменитого футболиста Андрея Шевченко, блиставшего тогда в итальянском «Милане». По версии Пукача, Гонгадзе, прикрываясь журналистским удостоверением, якобы был координатором этнической преступной группировки из радикальных ветеранов грузино-абхазской войны. Эта кавказская банда, по словам подсудимого, готовила похищение Шевченко ради многомиллионного выкупа, а милиция лишь пыталась предотвратить международное преступление.
Для публики, загипнотизированной версией о заказчиках в высоких кабинетах, эти откровения звучали бы совершенно абсурдно, если бы не один жесткий исторический факт, о котором сегодня мало кто помнит. Через восемь месяцев после гибели Гонгадзе, в мае 2001 года, в Тбилиси похитили 21-летнего студента Левана Каладзе — родного брата другого легендарного футболиста, бывшего защитника киевского «Динамо», а к тому времени уже игрока того же «Милана» Кахи Каладзе. Похитители требовали $600 тысяч выкупа и оказались теми самыми ветеранами абхазского конфликта, промышлявшими бандитизмом в приграничье. Левана убили, а его останки нашли лишь спустя годы.
Выходит, сценарий Пукача не был взят с потолка: угроза звездам Серии А со стороны кавказского криминалитета была вполне реальной. Однако украинское следствие начала 2000-х этот оперативный пласт полностью проигнорировало. Бытовое окружение Гонгадзе, его специфические контакты, любовный треугольник (последний вечер перед исчезновением он провел у своей любовницы, соосновательницы «УП» Алены Притулы, а пропал по дороге домой, куда поехал после звонка жены, забывшей ключи) и связи с кавказскими землячествами официально никто не расследовал. Дело аккуратно загнали в жесткие политические рамки.
Спустя четверть века история сделала зловещую петлю. Журналиста той же «Украинской правды», ведущего расследователя Михаила Ткача, обвиняют в незаконной слежке за людьми, а задерживают его самым жестким образом — под дулами оружия, с разбитыми стеклами машины. Почти как в истории о Гонгадзе, которую рассказал Пукач. Только на этот раз работали не украинские милиционеры, а австрийская контрразведка.
В Вене полиция действовала по шпионскому протоколу: одновременно задержали двух кадровых офицеров ГУР МО Украины, и журналистов «УП» контрразведка сочла частью той же оперативной группы. Беглый блогер Мирослав Олешко, за которым, возможно, и следили в Австрии, тут же заявил в соцсетях, что Ткач — кадровый сотрудник ГУР под журналистским прикрытием.
Доверять Олешко нет никаких оснований, но проблема лежит гораздо глубже личностей Ткача или Олешко. Вопрос в том, насколько изменилось восприятие украинских СМИ на Западе.
25 лет назад украинские журналисты в глазах международного сообщества были сакральными борцами за правду, противостоящими коррумпированной государственной машине. Сегодня в Европе их воспринимают как неотделимую часть системы, в которой переплетены спецслужбы, агентура, коррупция, организованная преступность и ультраправый радикализм. Пресс-карта на Западе больше не оберег: европейцы считают ее удобной маскировкой для трансграничных операций воюющего государства.
Такие истории всплывают не случайно — на фоне стремительного роста токсичности Украины в мировой политике. Очередной виток противостояния Владимира Зеленского и Дональда Трампа из-за «дизельной сделки» США с Кремлем обнажил экзистенциальный раскол.
Пытаясь заблокировать поставки российского топлива, которые Трамп вывел из-под санкций, чтобы сбить цены на американских заправках перед выборами, Зеленский задействовал все свои «стопроцентные» связи: Лондон, страны Балтии, Скандинавию и Францию — одного из лидеров проукраинской коалиции. Киев открыто пригрозил и дальше бить дронами по российским НПЗ и топливу, даже если оно идет на американский рынок.
Оптимистам на Банковой стоит вспомнить один урок истории. Саддам Хусейн в 1980-х был одним из крупнейших покупателей французского оружия, а после войны в Заливе еще долго рассчитывал на Париж, который добивался смягчения санкций и выступал против американского вторжения. Саддам искренне верил, что былая полезность для Запада и поддержка европейских столиц дают ему право диктовать условия на нефтяном рынке и не считаться с Белым домом. Чем это закончилось для Багдада, хорошо известно.
Для администрации Трампа, которая ставит во главу угла экономический национализм, угрозы Киева бить по дизелю для Америки легко могут стать последней каплей. Когда региональный партнер в своей святой убежденности начинает заигрываться в шпионаж на улицах европейских столиц и посягать на кошелек американского избирателя, Вашингтон быстро меняет методичку. И превращение «героического союзника» в «нового Саддама», которому, по словам Трампа, «пора искать замену», становится вопросом времени.
